Который день в стекле витрин сюжет знакомых мне картинслышуи

Митя Фомин (Дмитрий Фомин) - вопросы и приветы - актёры - знаменитости в кино - Кино-Театр.РУ

Это мне повезло, что однажды, под горячую руку (выпито действительно было масштаба (например, все наши родители первый день войны помнили и универмаг выбраться, про который кто-то из группы от знакомых слыхал. . по крохам информации начала вырисовываться следующая картина. В день гибели отца мне было неполных двенадцать лет, а потому большая Помню создание картин на темы испано-американской войны, после поездки на Кубу . характер, проявившийся в выборе и трактовке военных сюжетов. Художника Верещагина, который интересы родины и благо ее народов. Каждый считал свою картину истинным представлением Уже не спится на заре: Короче день неблагодарный: Закат вечерний на Где профиль нежно- журавлиный: Мне кажется знакомым снова: Тот чернобелый силуэт. Гляжу на холст портрета: Мне не сыскать подобного сюжета: И.

Услышав нашу речь, одна из девушек улыбнулась и на русском языке просветила, что по уставу они обязаны всегда носить заряженное боевое оружие даже в магазин и туалет. Они с севера, с Голан. Сегодня у солдаток выходной и они приехали на экскурсиюа потом домой. Хамид подвозит нас внизк Старому городу. Бредём по сухой земле "вечного. Архитектура церковного здания выдержана в русском стиле с шатровой колокольней и пятью традиционными луковками куполов.

Здесь всё напоминает о старой России, начиная от надписей с ятями и заканчивая малиновым звоном колоколов. А вот и Храмовая гора - святое место для евреев, христиан и мусульман. Не зря ведь Иерусалим называют городом трёх религий. Для евреев - это символ их славной истории и надежды на будущее, для христиан - место последнего служения Иисуса,для мусульман - святыня, где пророк Мухаммед вознёсся на небо. В центре горы высится Наскальный купол, который многие ошибочно называют мечетью Омара.

Такая действительно существует, но находится в другом месте - недалеко от Храма ГробаГосподня. И вот я стою у главной иудейской святыни - Стены Плача. Это место, куда приходят верующие помолитьсяпочитать священную Тору, иные - просто постоять и подумать о жизни.

Но почти все оставляют записки в каменных прогалинах Стены. Каждый обращается к Богу со своим, личным. Никто не смеет раскрывать эти послания, так как они адресованы только Всевышнему. Раз в месяц по распоряжению Верховного Раввината послания собирают и закапывают на Масличной горе. Я тоже написал записку и вложил в расщелину. В это мгновенье приходят в голову мысли только о техкого мы любим.

Рядом -военный с автоматомголова в седине лбом на локте, вжатом в камень стены. Мне показалосьчто он тихо плакал. Все у стены сосредоточены на своем, внутреннем и пространство заряжено энергией.

Я не помню ни одного случая приезда кого-либо из братьев отца или его племянников. Андреевский, тетя Маша, друг отца В. Киркор или должностные лица, вроде полицейского, почтальона, пропускались немедленно. Лица же незнакомые должны были ждать, пока дворник доложит и получит разрешение впустить.

Если посетитель приезжал из простого любопытства, чтобы познакомиться и поболтать с известным художником, дворник обычно возвращался с ответом, что барин очень занят, а потому извиняется, но принять не. Если такой любопытный лично обращался к отцу за разрешением посетить мастерскую, последний обычно отказывал. Помню рассказ матери о разговоре отца с великим князем Владимиром Александровичем, президентом Академии художеств, пожелавшим осмотреть в мастерской картины, над которыми художник работал.

На отказ отца великий князь заявил: Следует сказать, что отказ от всего, что отнимало у отца драгоценное время, не ограничивал его духовно и творчески, ибо он постоянно находился в поездках и путешествиях и больше, чем кто-либо иной из художников, встречался не только со зрителями, но и со множеством работников на поле культуры и искусства.

Во всяком случае, можно с уверенностью утверждать, что если бы отец не придерживался столь замкнутого, уединенного образа жизни, отдавая все свое время и силы творческой работе, он никогда не смог бы проделать то огромное количество работы, какое было им выполнено с до года. Об этом убедительно говорит простой перечень произведений, созданных им за последние двенадцать лет жизни.

За это время была создана огромная серия из двадцати картин на тему Отечественной войны года. Некоторые картины, начатые еще в Мезон-Лаффитте во Франции, были окончены, но большая часть была начата и завершена в мастерской за Серпуховской заставой.

Одновременно были написаны многочисленные этюды, которые явились результатом поездок отца по северным губерниям, а также его путешествия в году по рекам Вычегда и Северная Двина. На этот же период приходится создание цикла картин об испано-американской войне года. Для работы на местах, где происходили военные действия, опроса очевидцев и участников боев, а также для приобретения образцов обмундирования и вооружения американской армии отец предпринял путешествие в году на Филиппины и в году на Кубу.

Журнальный зал

В августе года отец выехал в путешествие по Японии, откуда привез много этюдов. Свое пребывание в Японии он вынужден был ограничить тремя месяцами. Ему стало ясно, что в ближайшее время должна вспыхнуть война между Россией и Японией. Даже отправляясь на отдых в Крым или на Кавказ, он брал с собой этюдник.

Много этюдов было им привезено из Крыма, где он в году отдыхал в имении Журавлева Магарач, близ Ялты. Во время пребывания на берегу Черного моря у Георгиевского монастыря был написан ряд этюдов, в том числе и портрет моей матери. Весьма оживленной была и выставочная деятельность отца. В течение семи лет, с по год, он устроил тридцать персональных выставок картин, из которых пятнадцать прошли в Москве, Петербурге и других больших городах европейской части России и пятнадцать — во Франции, Германии, Англии, Швеции и Америке.

В течение того же периода жизни за Серпуховской заставой отцом были написаны и вышли из печати многочисленные его литературные труды. Это краткое и далеко не полное описание деятельности Верещагина дает представление о том, с каким напряжением, упорством и энергией художник работал последние двенадцать лет своей жизни.

При этом надо принять во внимание, что его работа прерывалась длительными путешествиями, в которых он собирал материал для новых картин, а также поездками, связанными с организацией многочисленных выставок картин в России, Западной Европе и Америке Мастерская Зимняя мастерская в доме за Серпуховской заставой не была лишь помещением, где отец работал и где находились его картины, а скорее походила на музейный зал, где, кроме многочисленных картин, было собрано множество предметов, привезенных отцом из его путешествий по разным странам Старого и Нового Света.

Прежде всего надо указать на размер мастерской, которая составляла половину всего здания. Длина ее была более двадцати метров, ширина — восемнадцать метров, а высота равнялась двум этажам прилегавшей к ней жилой части дома. Посредине стены, обращенной к северу влево от входабыло огромное — десять метров в длину — окно, начинавшееся на высоте около двух метров от пола и достигавшее потолка средней, наивысшей части помещения. Такое окно давало освещение, позволявшее работать в мастерской даже в пасмурные дни.

Картины в мастерской были размещены в местах с наиболее благоприятным и интенсивным освещением, то есть на стене в глубине помещения и в его правой половине прямо против окна. Так как законченные картины были в тяжелых золоченых рамах, то большие из них из-за своего веса не вешались на стены, а стояли обычно на мольбертах. Вообще же количество картин и их размещение довольно часто менялись в зависимости от того, была ли в данный момент выставка или же таковая только подготовлялась, и отец работал над новыми произведениями, которые им обычно создавались и выставлялись сериями.

На левой половине мастерской, устланной большими персидскими и индийскими коврами, стоял письменный стол, служивший отцу для его литературных занятий, которым он уделял много времени. Рядом находился вспомогательный стол с бумагами, рукописями, книгами и. На столе, кроме обычных письменных принадлежностей, стояли две старинные китайские вазы. По одну сторону чернильницы лежал заряженный карманный револьвер отца, а по другую — револьвер матери и большой осколок, или, вернее, половина турецкой гранаты, в которой стояли карандаши и чернильные ручки.

Отец клал револьвер в задний карман брюк всегда, когда выходил или выезжал за пределы усадьбы. Револьвер матери был куплен после следующего происшествия.

В отсутствие отца зимней ночью, во время снегопада собаки начали неистово лаять. Как всегда, вышедший дворник выстрелил из ружья для острастки в воздух.

Оформляем витрины магазинов. Дизайнер Сергей Карпунин

Тогда он зашел на другую сторону дома и выстрелил второй. Но на другой день в глубоком снегу были обнаружены следы, которые указывали, что кто-то перелез ограду усадьбы, воспользовался промежутком, куда не доставали цепные собаки, через забор летней мастерской забрался на крышу сарая и заглядывал в большое окно.

Испуганный, по-видимому, выстрелом, злоумышленник не рискнул разбить стекло п проникнуть в дом, а после второго выстрела скрылся. Я прямо-таки в него влюбился и ходил вокруг стола, на котором он лежал, глядя на него, как кот на сало.

Василий Верещагин: Верещагин В. Воспоминания сына художника

Опасаясь несчастья, мать советовала отцу спрятать оба револьвера. Но он резонно заметил, что в таком случае револьвером нельзя будет воспользоваться в тот момент, когда это неожиданно окажется нужным. Мне было уже девять лет. Отец призвал меня и передо мной разрядил и вновь зарядил револьвер, показал, как надо его держать и целиться, а потом передал его мне, и я должен был проделать то же самое.

Затем мы вышли на двор и я два раза выстрелил. После этого отец попросил меня, чтобы я никогда не дотрагивался до револьверов в его отсутствие и сказал, что, когда мне захочется выстрелить, он всегда позволит мне. Мое любопытство было полностью удовлетворено, и я в точности исполнил просьбу отца, и даже желания выстрелить у меня больше не появлялось. Этот-то осколок и находился у него на столе. Там же, возле осколка турецкой гранаты, стоял дедушкин подсвечник.

Это был небольшой низкий медный подсвечник, с которым отец почти не расставался, так как брал его с собой в путешествия и в дальние поездки. Отец рассказывал, что мой дед любил перед сном читать газету, лежа в постели. Будучи дальнозорким, он ставил этот подсвечник с горящей свечой на свою высокую и широкую грудь, а газету держал в вытянутых руках.

Между столами и окном тянулся ряд тропических растений в кадках: Особенно красиво была обставлена и декорирована угловая часть левой половины мастерской у входа, где располагались коллекции отца. На широкие лавки вдоль стен спускались пушистые ковры, прикрывавшие стены над лавкой на высоту около одного метра и через лавку спадавшие на пол.

На полу лежал пестрый индийский ковер, на котором располагались полукругом два мягких кресла и козетка, обтянутые темно-малиновым бархатом, а также большое индийское кресло черного дерева с очень длинными ручками, все покрытое художественно исполненной резьбой.

Одно время над лавками висели резные шкафы-витрины, в которых находилась коллекция старинных русских вещей крестов, венцов с икон, кубков, серег и. Помню эти шкафы довольно смутно, так как это было в годы моего раннего детства. Их можно видеть на сохранившейся фотографии мастерской, где находим изображение отца с палитрой, моей матери, сидящей у письменного стола, а в глубине, на кресле — моей бабушки П. Позднее, когда коллекция была продана, этот угол мастерской был декорирован.

На северной стене над лавкой висело старинное холодное и огнестрельное оружие с Кавказа, из Туркестана, Индии и Турции. Вся эта коллекция оружия страшно интересовала меня, особенно после того, как она пополнилась привезенными с Филиппин последнего образца американскими пехотной винтовкой и кавалерийским карабином, офицерскими саблями, шпагами и. Я мог часами возиться с этим оружием.

На другой, угловой, стене, влево от входа, висели три фамильных портрета: Только эти три портрета уцелели при пожаре Дедушкиного дома в имении Любец. Отец говорил нам всегда, что ценность каждого человека должна измеряться его внутренним, духовным содержанием, а не происхождением.

Там же, между двумя парами оленьих рогов, висело индийское зеркало в раме с перламутровой инкрустацией, на полочке которого стояли фигурки, вырезанные из слоновой кости. Еще ниже — два портрета, присланные отцу изображенными на них лицами — германским императором Вильгельмом II и регентом Баварии Леопольдом. Портрет Вильгельма был в изящной рамке красного дерева с небольшой золотой короной наверху и с размашистой, витиеватой подписью.

Портрет же Леопольда, наоборот, был в тяжелой серебряной с позолотой раме. С этим последним вышла забавная история. Таможня наложила на серебряную раму большую пошлину.

Отец отказался платить, говоря при том, что портрет ему вообще не нужен, и на вопрос, что же делать, ответил: Через месяц портрет был прислан за Серпуховскую заставу без уплаты пошлины. На стене над дверями мастерской находилось чучело большого гималайского орла, сидящего на суку, а по сторонам — двух ястребов.

С потолка в этой части мастерской свешивались чучела летящих орлов. На шкафах вдоль стен стояли различные гипсовые фигуры: В мастерской же находилась большая библиотека, имевшая более тысячи книг на фрунцузском, английском, немецком и русском языках. Это были книги по истории, социологии, естествознанию, философии, астрономии, путешествия, беллетристика и.

Большая часть этих книг имела на полях заметки, сделанные рукой моего отца. Вернувшись в году из путешествия по Японии, отец привез большую коллекцию предметов искусства и домашнего обихода. Мастерская украсилась художественно вышитыми шелковыми панно с традиционными изображениями драконов, хризантем, священной горы Фудзияма, аистов, цветущей вишни и.

На столах и полочках стояли старинные и новые вазы из бронзы и фарфора, фигурки — нэцкэ, вырезанные из слоновой кости и твердого дерева, лакированные шкатулки и. Когда в году была нанята гувернантка для обучения детей иностранным языкам, ее поселили в бывшей комнате родителей, а для отца с матерью была сделана спальня в мастерской, где вправо от входа отделили высокой перегородкой пространство, достаточное для двух кроватей, столика и двух кресел.

На этой перегородке, обитой со стороны мастерской темно-малиновым бархатом, висели три больших этюда: Последние два этюда не были портретами в точном смысле этого слова матери, но она позировала для написания изображенных на них женских фигур.

Второй же портрет матери погрудный размером приблизительно 30х40 см висел между картинами на стене против входа в мастерскую. Эти четыре семейные картины были завещаны отцом детям и не вошли поэтому в число картин коллекции, проданной матерью в году правительству. Из зимней мастерской был выход в летнюю, расположенную у северной стены дома и состоявшую из трех отдельных помещений — сараев с плоскими дощатыми крышами и с очень широкими, двухстворчатыми дверями, скорее, воротами, которые открывались внутрь.

Два из них, оба длиной около семи и шириной пять метров, прилегали к дому. Третий сарай, более длинный, стоял под прямым утлом к первым двум. В одном из них находились чучело лошади, мольберт, стол и. Вся площадь, занимаемая летней мастерской, то есть сараями, двором перед ними, обнесенная очень высоким дощатым забором с воротами, имела форму приблизительно четверти круга.

Поэтому, Когда отец писал натурщика, он мог, меняя местоположение сараииметь освещение всегда с желаемой стороны. Там же хранился огромный 27 см в длину ключ, один из трех, поднесенных делегацией города Адрианополя генералу Александру Петровичу Струкову.

Все эти предметы находились в мастерской у стены слева от входа, между окном и лавкой, над которой висела коллекция оружия. Отец познакомился с Михаилом Дмитриевичем Скобелевым в году в Туркестане, когда тот был еще молодым гусарским штаб-ротмистром.

Знакомство отца с Михаилом Дмитриевичем, в отряде которого он провел почти всю кампанию года, перешло в большую, искреннюю дружбу. Отец высоко ценил Скобелева не только за его военный талант и изумительную храбрость, но и за его заботу о солдате.

Значок этот висит теперь у меня в мастерской. Возле значка висел на стоячей вешалке мундир генерала, в котором он был ранен в сражении на Зеленых горах. Маленькая заплатка как раз против сердца указывала место, куда ударила пуля, скользнувшая по ребру.

Удар этот, настолько сильный, что Скобелев упал, был впоследствии одной из причин, вызвавшей преждевременную смерть генерала. Третьей вещью, принадлежавшей Скобелеву, был складной трехногий стульчик, который всегда возили за генералом и на котором он часто сиживал во время рекогносцировки. Что же касается огромного ключа, висевшего на гвоздике возле значка, то история его такова.

Генерал Александр Петрович Струков, командовавший конным авангардом отряда Скобелева, захватил блестящий кавалерийским набегом город Адрианополь, имевший важное стратегическое значение. Накануне занятия Адрианополя он потребовал от делегации жителей, чтобы ему были поднесены ключи от города для отсылки их главнокомандующему. Делегация была в недоумении, что делать, так как никаких ключей от города не существовало.

Но Струков категорически приказал, чтобы ключи назавтра были! Действительно, на другой день при вступлении войск на городскую территорию Струкову были поднесены на блюде три громадных ключа.

Отец, исполнявший в отряде нечто вроде должности начальника штаба, взял себе на память самый большой и при том поинтересовался, откуда взялись ключи. Наша семейная жизнь Раньше всех в доме вставал отец. Если только какое-либо событие не нарушало обычного распорядка дня, он начинал работать в шесть часов утра.

В те дни, когда в столь ранний час было уже достаточно светло, он сразу же брался за кисть и палитру и работал с небольшими перерывами до темноты.

В противном случае садился за письменный стол и при свечах работал над своими литературными произведениями до появления дневного освещения, достаточного для занятий живописью. Вечерние часы он проводил также за письменным столом. К утреннему чаю и завтраку вся семья собиралась в столовой между восемью и девятью часами. Минут за тридцать до этого отец заходил в детскую, ставил меня, сестру Аню, а позднее и младшую Лиду полукругом, сам становился перед нами, и под его команду мы делали утреннюю гимнастику.

Отец всегда обращал большое внимание на наше физическое развитие. В детской, которая, как я уже говорил, была очень большой, два столба подпирали к потолку балку с укрепленными на ней гимнастическими снарядами — трапецией, кольцами, веревочной лестницей и шестом.

Сам он по нашей просьбе перепрыгивал через спинку детского стульчика, делая это и в последние годы своей жизни, в возрасте шестидесяти лет, с удивительной легкостью. Здесь необходимо сказать несколько слов о внешности отца. Я не буду говорить о чертах лица и его выражении: Что же касается фигуры, то отец был выше среднего роста, плотный, очень подвижный и энергичный.

Он регулярно занимался по утрам гимнастикой, прекрасно плавал и любил ездить верхом. Вся его внешность говорила о большой физической силе. При работе он никогда не надевал халат, которого вообще не имел. Носил он обычно костюм темно-синего цвета с жилетом. К пальто надевал котелок, а летом, в жару — чесучовый пиджак и соломенную шляпу.

Вне дома из кармана его пиджака торчал уголок белого носового платка, а в петлице висел Георгиевский крест, полученный за I участие в обороне Самаркандской крепости в году. К постоянному ношению Георгиевского креста, конечно, вне дома, отца обязывал статут этого ордена. Очень любил он душиться заграничным кёльнским одеколоном. В сильные морозы, когда в мастерской было очень прохладно, отец надевал черную шелковую шапочку. На ногах он носил не ботинки, а высокие сапоги с мягкими голенищами, под длинные брюки.

Летом в хорошую погоду утренняя гимнастика и чаепитие происходили на большой террасе, примыкавшей к столовой и расположенной на северной стороне дома, рядом с летней мастерской.

С этой террасы открывался прекрасный вид на Москву. Прямо перед домом, за рекой Москвой, тянулись заливные луга, потом огороды и только вдалеке, ближе к горизонту, начинался город, затянутый маревом, сквозь которое блестящими точками сияли золотые купола московских колоколен и соборов.

Каждый, кто видел открывавшуюся с террасы панораму, всегда выражал восторг. Надо, однако, заметить, что река, столь украшавшая эту панораму и протекавшая сравнительно недалеко от дома, была совершенно непригодна для купания. Многочисленные городские фабрики спускали в ее воды такое количество отходов, что от брошенного в воду камня со дна поднималась черная муть.

Сразу же после завтрака отец уходил в мастерскую. Летом, особенно в солнечные дни, он очень часто работал с натурщиком в летней мастерской. Мать и бабушка занимались хозяйственными делами, а дети шли на прогулку с няней или гувернанткой.

Мать много читала, ездила в город за покупками. Музыкой она занималась мало и в периоды, когда отец бывал дома, редко играла на рояле, чтобы не мешать его работе. В пятилетнем возрасте я уже не признавал авторитета няньки, не желал ходить под ее присмотром на прогулки вместе с сестрой Аней, а большую часть летнего дня проводил во дворе, интересуясь разными хозяйственными работами.

Наблюдал, как плотничал Василий Платонович, как работник и дворник пашут или сеют, отбивают косу или косят, как чистят на конюшне лошадь, надоедая всем бесконечными вопросами: Одним из очень ранних детских впечатлений был разговор отца с нашей новой старухой-няней.

Когда отец зашел утром в детскую, новая няня сказала ему, что дети вечером, перед сном, не молятся и даже не знают молитв, и бралась научить их всему. Тот, кто знаком хотя бы с перепиской отца с В. Стасовым, знает, что в более молодые годы отец отличался вспыльчивостью, иногда и резкостью, и потому отнесется, возможно, с недоверием к моим словам, но я утверждаю, что никогда не слышал, чтобы отец повышал на кого-либо голос, говорил рассерженным или раздраженным топом.

А потому на меня особенно произвел впечатление тон его ответа няньке. Решительно и даже резко отец сказал, что запрещает забивать голову детям сказками о боге, святых, ангелах и тому подобными поповскими выдумками или же учить их молитвам.

Нянька оторопела и слушала, раскрыв рот от изумления. И только, когда отец вышел из комнаты, она тихо сказала присутствовавшей при разговоре горничной: И детей малых учит не верить в бога.

Накажет его за это господь. В связи с этим случаем я должен сказать об отношении к религии в нашей семье. Старинными церквами и иконами он интересовался исключительно с художественной точки зрения. Ни он, ни наша мать, ни мы, дети, не ходили в церковь, не молились и не соблюдали постов. Иконы в доме были только у верующих, а именно у бабушки Пелагеи Михайловны и у прислуги.

Бабушка была очень религиозна. В ее комнате висела икона, перед которой всегда горела лампада. Бабушка утром и вечером молилась, соблюдала посты, а перед праздником пасхи говела и причащалась в какой-то городской церкви.

Впрочем, и ее сын Паня был атеистом.

Сюжет души моей…

В прежние времена на праздники рождества и пасхи приходской священник с дьяконом и с одним или двумя певчими обходили дома наиболее зажиточных прихожан для совершения богослужений. И к нам на эти праздники приходил священник церковного прихода, к которому обитатели усадьбы были причислены.

Пока священник шел от ворот к дому, в столовой спешно ставили на полку в углу заранее приготовленную для этого случая икону с лампадой. Встречала священника бабушка и остальные верующие из служащих усадьбы. Во время службы приходили и отец с матерью, но становились позади молящихся и по окончании богослужения не подходили целовать крест, а лишь обменивались со священником обыкновенным рукопожатием и благодарили его за поздравление с праздником. В прошлый раз ЦУМ украшали известные персонажи русских народных сказок, теперь пришел черед зарубежных.

Я прошел вокруг магазина несколько раз, повстречав на пути десятки восхищенных людей. И это, конечно, не только дети, но и взрослые. Известные и любимые всеми сказки умеют объединять зрителей. Даже если в жизни у них мало общего. Они работают в различных сферах, говорят на разных языках, но, увидев Пиноккио за магазинным стеклом или Златовласку, словно по мановению палочки, улыбаются и достают смартфоны, чтобы сфотографировать.

Поверьте, все 36 витрин оформлены так, что лучше один раз увидеть, чем слушать или читать про них многочисленные отклики. Витрин очень много, а он стоит возле каждой минут по десять. Создатели не просто воспроизвели этих героев, скопировали так, как мы их привыкли видеть в мультиках или на страницах книг. Они показали их нестандартно, объемно, красиво. Речь здесь идет не о дизайне, а о настоящем искусстве. Это известный мастер, стилист, дизайнер. В одном из своих интервью он сказал, что задача его команды - создавать чудо.